Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

  ПАМЯТЬ  ДЕТСТВА

В ромашки белоснежные
Садилось солнце красное,
Спеша в края безбрежные,
Где снятся сны прекрасные.


Садилось за окраину,
За дали потаенные,
Поля, луга бескрайние,
За тучи убеленные.


Садилось там, за селами,
За вишнями, за хатами.
За играми веселыми,
Стремленьями крылатыми.


И так сводило душу мне
Любовью безотчетною.
Что грезил, словно я во сне,
Обнявши ширь вольготную.


И где бы после ни был я,
Но памятью прикованной
Лечу я снова в те края
Душою очарованно.

           

  КАРТИНКА  ИЗ  ДЕТСТВА

Детством далеким повеяло вдруг,
Сердце наполнилось грустью.
Божьей красой все сияло вокруг,
Каждый листок, каждый кустик.


Кони картинно застыли в тиши,
Воздух пьянит ароматом.
Уж вечереет, вокруг ни души,
Все будто соткано златом.


Словно нанизаны вкруг жемчуга
Чьей-то заботливой дланью.
Горы, озера, леса и луга
Мнятся мне трепетной ланью.


Этой планете обязан я всем,
Нет мелочей в вечном круге.
Тайной чудес очарован совсем
Дух мой мятежный, о други!

                   

          ПАМЯТЬ  О  МАМЕ

Я иконку, как память о ней, берегу,
Будто не было горьких по жизни разлук.
Она вдруг оказалась на том берегу,
За межой, что прорезал безжалостный плуг.


Между нами невидимо дышат миры,
У нее там заботы, дела да дела...
В своем сердце храню я сокровищ дары,
Что в любви между нами душа обрела.


И когда вдруг навалится тяжесть Земли,
Стиснет сердце, откуда-то взявшись, тоска.
Чую, словно бы теплые руки легли,
Словно в детстве забытом, меня приласкав.


Нет и не было в мире душевных разлук,
В сердце пламенном есть путеводная нить.
Напрягается память – натянутый лук,
Чтоб душевную связь на века сохранить.

                                     

      ЗАКАТ  У  ПРУДА

Закат багряный обнял небо,
Застыла зеркалом вода.
С краюхой пахнущего хлеба
Присел у сонного пруда.


С родной природой словно слившись,
Ловлю я жадно каждый вздох.
Земля, немного притомившись,
Ночной раскинула полог.


В селе залаяла собака,
Нарушив дремлющий покой.
Видать подвыпивший гуляка
Наткнулся на плетень сухой.


Вдруг небо все засеребрилось,
Взошла пузатая луна,
Деревья, хаты проявились,
В красе своей представ сполна...


Дороже мне любого злата
Родной природы красота –
Беленые простые хаты,
Лугов цветущих пестрота


И вишень спелых самоцветы,
Пчелиный гул в полденный зной,
Кувшинок желтых эполеты
И колос хлеба налитой.

                         

     СОКРОВЕННОЕ

Из детства золотую нить
Тяну я очень осторожно.
Все, что успел я позабыть,
Достать из памяти возможно ль?


По стежке узкой меж полей
Вела восторженная радость
Туда, где было всех милей,
Где на просторах пил я сладость.


Как беззаботно было нам
Средь нищеты и разоренья
Искать приюта на стогах
И жаворонка слушать пенье.


Уютный мостик средь ракит
Дарил в палящий зной прохладу.
Ручей, что весело журчит,
Был долгожданною наградой.


Манили в заводях к себе
Средь листьев желтые кувшинки.
В прозрачной солнечной воде
Я мог все сосчитать песчинки.


Стрекозы, крыльями шурша,
Цветным отливом чаровали
И, по своим делам спеша,
Над головой моей сновали.


Пасущихся гусей спугнув,
Бегом мы устремлялись к броду.
И, даже глазом не моргнув,
Одежды сняв, бросались в воду...


Горячий ступни жег песок,
Взметаясь ввысь, сверкали брызги.
Под шум веселых голосов
Неслись в просторы наши визги.


На мелководье развалясь,
Мы подставляли солнцу лица.
Тела нагие, не таясь,
Свободой не могли напиться.


И, вдоволь наозорничав,
Делили вкруг краюху хлеба.
Да, не вернуть уж тот причал –
Край, где полсотни лет я не был.

                      

  ЛЕТНИЕ  КАНИКУЛЫ

Как сладко пахнет дым костра
На берегу лесной речушки,
Что изогнулася дугой
Близ мшистой солнечной опушки.


Вдали раскинулись луга,
С пригорка избы вниз сбегают,
И в нетерпении стада
К воде блаженно припадают.


Напрасно ярится пастух,
Бичом сбивая свое стадо.
Лениво отгоняя мух,
Нашли буренки здесь прохладу.


А вниз с крутого бережка
Под вопли прыгают мальчишки.
В холодной посинев воде,
Обратно скачут, как мартышки.


И, растянувшись на траве,
Стуча от холода зубами,
Они спешат себя согреть
Под солнца жаркими лучами.


Чу, прогремел раската гром,
Заполонили небо тучи.
Прелестно нам в краю родном,
Но дома в непогоду лучше.

                        

         ШЕСТИДЕСЯТЫЕ

Манящие дали, заморские страны,
Где бьется о рифы прибой,
Где остров сокровищ лежит в океане −
Туда нас тянуло с тобой.


В четырнадцать были мы все Робинзоны.
Где столько набрать островов?
Сбежали б от жизни унылой и сонной,
От грязных и тесных дворов.


Мы песенки пели об острове Пасхи,
О вольном пиратском житье,
Портовых тавернах, матрасах и плясках,
Чарующем нас бытие.


Но верхом романтики юности нашей
Алеют в сердцах паруса.
Все так же Ассоль нам косынкою машет,
Сияют, как в старь, небеса.


И если мне в жизни приходится туго,
Ассоль вспоминаю свою.
Все силы души напрягу, и для друга
Я ключ от победы скую.

                                

          ДЕНЬ  ПОБЕДЫ

Фотография отца еще в погонах.
Только отгремела та война.
Боже, сколько было похоронок,
А отца судьба уберегла.


И тогда, когда в десанте, в плавнях,
И когда под "шквалом" – Херсонес...
Скромно занимался самым главным –
Раненных спасал, хоть сил в обрез.


Ангелом-спасителем на фронте
Он для многих "наших", знаю, стал.
Так что память об отце не троньте,
Он святым пред Господом предстал!


Их война настигла много позже,
Каждый честно голову сложил.
Пусть до наших дней он и не дожил,
Но примером чести послужил.


Фотография отца на полке книжной,
В память я зажгу пред ним свечу.
Мужество народа непостижно,
Все в веках России по плечу.

                           

   ЕСТЬ  У  СОЛДАТА...

Есть у солдата слово "есть",
Есть у солдата долг и честь.
Вперед, вперед, не спать, не есть −
Так значит надо!


А на войне как на войне,
Не верь минутной тишине,
Как по натянутой струне −
Сейчас снарядом.


Есть у солдата где-то дом,
Где каждый куст ему знаком,
Воспоминанья, в горле ком −
Увижу ль снова?


А танки вон уже ползут,
Из пулеметов, пушек бьют,
И на окопы наши прут
За будь здорово.


Тут закрутилась круговерть,
Горел металл, металась смерть.
Не выжить нам хоть круть, хоть верть,
А жить охота.


Но просчиталась немчура,
Не та пошла у них игра,
Горели танки до утра
Пред нашей ротой.


Горели танки, с ними рожь.
В Москву им захотелось, что ж!
У нас приказ, вынь да положь,
"Подпустим ближе".


А позади у нас страна,
И впереди у всех война,
Да разве в том моя вина,
Что я не дожил.


Чтоб встретить тот победный день
И рвать охапками сирень...
Я ж журавлем взметнулся в сень −
Тут, кто как может!


Есть у солдата слово "есть",
Есть у солдата долг и честь.
Стоять на смерть, не спать, не есть −
Так значит надо!


А на войне как на войне,
Не верь минутной тишине,
Еще послужим мы стране
Не за награду!

                       

          УЦЕЛЕВШИЕ
  (Из чеченского альбома)

Им элегантность и не снилась.
Грохочут танки по ночам.
Мальчишки, что на поле бились,
Из ночи в ночь дерутся там.


Им было всем по восемнадцать,
И вел безусый их комбат.
В атаку трудно так подняться,
Но нет пути уже назад.


Горят на поле БэТээРы,
И застилает солнце дым.
Секут осколки всех без меры,
Как мало шансов быть живым.


Лишь тем, кто чудом сохранился,
Домой вернуться довелось.
И им ночами снится, снится,
Как много крови пролилось.


Все неокрепшие их души
Метутся, стонут по ночам.
И боя гарь им глотки сушит,
Прошедшим пекло пацанам.

                          

          ЯРКИЙ  ЛУЧ
Брызнув соком виноградным
Яркий луч ворвался в зал,
Будто шпагою громадной
Глубину веков пронзав.


Рассекая серость будней
И унылость пустоты,
Луч, как фокусник, подспудно,
Бросил под ноги цветы


Самых ярких впечатлений
Тех былых счастливых дней,
Неподвластных уж мгновений
Вольной юности моей.


Вспыхнул золотом надежды
Сердца каждый уголок,
И вокруг души, как прежде,
Засиял любви венок.

              

В  ПАМЯТЬ  УШЕДШИМ

Уходят в небо экипажи,
Оставив нас одних внизу,
Взмывая птицей на форсаже
Сквозь дождь, туман или грозу.


Уходят в небо ветераны,
Все, кто прошел огонь и дым,
Те, у кого болели раны,
Кто стал совсем уже седым.


Кто научил меня когда-то
Жить дерзновенно и летать.
Чьи имена я буду свято
С любовью тихо повторять.


Уходят в небо экипажи,
Готов и мой уж самолет.
И я когда-нибудь с форсажем
Уйду в последний свой полет.          

                                

              ЛЕЗВИЕ  БРИТВЫ

Через горечь потерь, через горечь разлук
Мы прошли, как по лезвию бритвы.
Это нашей судьбы раздался в двери стук,
Расколовши благую молитву.


Это выпало нам испытанье судьбы,
Встало все на дыбы в одночасье.
Замаячил во тьме, как пастух поводырь,
Загоняя отару к причастью.


Захрипел вороной, дернув вожжи в натяг,
Взвилась с криками стая воронья.
Красный рухнул на землю к ногам нашим стяг.
Беспредел наступил беззаконья.


Через горечь потерь, через горечь разлук
Мы прошли, как по лезвию бритвы.
И с тобой не сломились, мой пламенный друг!
Утверждая любовь как молитву.

                                 

            ДЕВЯНОСТЫЕ

Дробь барабана, словно выстрелы,
Вдруг разорвала тишину.
Народ эпоху эту выстрадал,
Как будто пережил войну.


Весь мир почти что в изумлении
Со страхом на страну взирал.
Кой у кого созрело мнение,
Мол, кончен у москвитов бал.


Империя в момент разложена
Что, где − сам черт не разберет.
Любая власть на век низложена,
Толпа на митингах орет.


А новый вождь под звуки дробные
На танк иль броневик залез.
И произнес как над надгробием:
«Их там вверху попутал бес!


Всех ждет нас впереди прекрасная
То ли страна, то ли офшор.
И жертва наша не напрасная,
Пальнем − и кончен разговор!».


Смертельный номер, все вдруг замерли,
Дробь барабана в тишине…
Бесстрастно снято все на камеру,
Испуг прошел, не быть войне!

                               

         ПОЗДНИМ  ВЕЧЕРОМ

Дыня – желтая луна − осветила небо.
Тишь вечерняя пьяна ветрам на потребу.
Воздух чувства бередит и щекочет душу,
Кто-то там еще не спит, слышу глас зовущий.


Бродят пары в темноте, смех и перебранка.
Эх, лета мои не те, и молчит тальянка.
Мне б вдоль улицы пройтись под лихую песню,
Вновь компанией сойтись, огласив окрестность.


И вечернею порой у костра сгрудиться.
Будоражит мыслей рой, что-то мне не спится.
…У реки костер трещал, языки вздымая,
Лица ярко освещал, жаром обдавая.


Там, под звоны комаров, пили спирт из кружки.
Были, брат мой, будь здоров, славные пирушки.
Не тревожась ни о чем ширью наслаждались.
Все нам было ни по чем, с грустью мы не знались.


А с рассветом над рекой все туман клубился,
Умывался день росой, бликами искрился.
И, наплававшись в реке до гусиной кожи,
Мы бежали налегке, птиц округ встревожив.


Та же желтая луна точно так светила.
Сколь минуло с того дня? Сколько всем нам было?
Вдруг наполнилась душа легкой ностальгией...
Желтая луна все та! Мы уже другие!!!

                                        

     РАЗМЫШЛЕНИЯ

Когда мы были молодыми,
На душу было наплевать.
Мы были слишком удалыми,
Влекли нас Бахус и кровать.


Любовь мы телом познавали,
Подогревали страсть вином.
Иных забот вообще не знали,
Печаль лечили крепким сном.


Когда же тело в неприглядность
Мы буйной страстью привели,
В нас обуяла к духу жадность,
С душой мы шашни завели.

                          

Места родные мне напели
Из детства сладостный мотив.
Как мать поет у колыбели,
О тяжкой доле позабыв.


Застыв средь дел своих насущных,
И погрузившись в дивный сон,
Я всей душой своей мятущей
Остался песней поглощен.


Вдруг сердца струны зазвенели,
Чуть еле слышно вторя ей,
Как струйки первые капели,
Застывший лед в душе согрев.


Вот тонкой пряжей златоносной
Плетет мой разум кружева.
И оказалось все так просто,
Поскольку память ожила.


Ожило сразу, словно в сказке,
То, что быльем все заросло,
Повеяло оттуда лаской,
И стало на душе тепло.


Как жаль, что стал давно я взрослым,
Душой и сердцем очерствев,
Свой мир богатый сделав постным,
Ослеп, оглох и онемел.


Возможно в мире сем жестоком
Остаться с детскою душой?
Подумал так я ненароком,
Вздохнул и снова стал большой.

                             

                    ХАРЬКОВ

Мой город детства в тихой полудреме
Встречал меня по золотой поре.
Давно уж нет родительского дома,
И сам я чуть заметно постарел.


Уютный южный город сердцу милый
Похорошел буквально на глазах.
Дома, что были серы и унылы,
Разряжены как будто в пух и прах.


Здесь небо голубей и как-то мягче,
Певуче на украинский манер.
Цветы душистей, краски много ярче,
Каштаны украшают каждый сквер.


Я в этом городе ковал свои надежды,
Учился, жил, отчаянно любил.
Миниатюрно и уютно здесь, как прежде,
И все как в памяти, что бережно хранил.


Будь счастлив, Харьков, город милый детства,
Я возвращаюсь в шумную Москву.
На тихих улочках успел душой согреться,
Оттаял сердцем, приглушив тоску.

                                       

Немного грустно мне с тех пор,
Как смог я с детством повстречаться.
С ним тихо, не вступая в спор,
Пришлось мне все-таки расстаться.


Давно уже и дома нет,
Где пролетели детства годы.
Ведь как-никак полсотни лет
Вдаль уносили жизни воды.


Лишь только в памяти моей
Осталась улочка с домами.
Приют для множества семей,
Что жили по соседству с нами.


Большой казалась нам река,
В которой летом мы купались.
Ну, а зимою на коньках,
Забыв о холоде, катались.


Давным-давно бульдозер сгреб
В небытие все те лачуги.
На этом месте небоскреб
Взметнулся ввысь, как будто чудо.


Пришел на смену новый мир,
Романтики в нем нету места.
Здесь прагматизм свой правит пир,
Он круто замешал уж тесто.


И ничего здесь не узнав,
Что так мне душу согревало,
Я, словно, сиротою стал
Среди коммерческого бала.


Касаться больше я люблю
Воспоминаний тех завесы.
О них я, впрочем, не скорблю,
Эрзац машинного прогресса.

                         

              ДЕТСТВО

Плетень и хата под соломой
Малороссийского села.
Приткнулась сбоку очень скромно,
Как ясли сонного вола.


Фасад беленный, три оконца
Подслеповато смотрят в сад.
И яркий день, так много солнца
Полсотни лет тому назад.


А от антоновки пахучей
Исходит дивный аромат,
И не было услады лучшей,
Забраться в зной в тенистый сад.


Лежать в траве, раскинув руки,
И в небо пристально глядеть.
Тишь полуденная, ни звука,
Лишь птицы продолжали петь.


Вновь ощутить природы тайну,
Увы, не каждому дано.
Иной прохожий лишь случайно
Пригубит царствия вино.


Прозреть душой дано лишь детям,
Они лишь зрят бесценный клад.
Особенно им солнце светит,
Их покрывает Божий плат.


И потому так в детство тянет,
Одним глазком бы поглядеть.
Там чувства высшие не вянут,
Там хочется с природой петь.

                     

Уютным, маленьким, подарочным
Я детства город свой застал.
Нет больше подворотен арочных,
Европы стиль сюда достал.


Заполонили твои улочки
Реклам назойливых щиты.
Теперь повсюду рядом с булочной,
Валюту разменяешь ты.


На Пушкинской, всегда ухоженной,
Вовсю − торговый Вавилон.
На местный колорит помноженный,
Слегка шокирует вас он.


Кофейни, шопы, ресторанчики
На каждом встретятся шагу,
Здесь денег нет, но куча банчиков,
Где вас разденут на бегу.


Народ по улицам слоняется,
В надежде взять от жизни все.
Всяк без работы ходит мается,
А город мафия пасет.


И от мельканья иномарочных
Машин в глазах у всех рябит.
От массы вин в витринах марочных
Лишь возрастает аппетит.


Сверкают красотой "Макдоналдсы",
Повсюду продают цветы.
Коли от этого не тронешься,
То позабудешь, кто же ты.